Agent Orange...

Будни из мира кривосудия и фальсификации.

Московские суды оправдывают меньше одного процента подсудимых, отправляют за решетку 94 из 100 подследственных и делают орфографические и смысловые ошибки в приговорах. Председатель Мосгорсуда Ольга Егорова рассказала, как московские милиционеры повышают раскрываемость преступлений, и приняла благодарности от мэра Юрия Лужкова за помощь в сносе «Речника».

«И хвалить-то вас боюсь, а то вы расслабитесь», — в свойственной ей манере обратилась к подчиненным председатель Мосгорсуда Ольга Егорова, открывая в четверг совещание московских судей по итогам 2009 года. Как выяснилось, в целом она работой столичной судебной системы довольна: по ее мнению, доверие граждан к судам в Москве растет, исков в суд подают все больше, потому что надеются их выиграть. «Из 171 тысячи гражданских дел 121 тысяча рассмотрена с вынесением решения в пользу истца», — сыпала цифрами Егорова. По статистике, судебная волокита постепенно сходит на нет: гражданское дело рассматривают в среднем за два месяца, уголовное — за полтора, а административное и вовсе за две недели.

Оправдательных приговоров московские суды выносят все меньше. В Мосгорсуде оправдывают только присяжные.
За прошлый год всего в Москве были оправданы 49 человек. При этом в Мосгорсуде было вынесено 73 приговора по уголовным делам, из них 46 — с участием коллегии присяжных заседателей. Из 190 человек, обвинявшихся по этим делам, 20 вышли на свободу, все они были оправданы присяжными. В 33 районных судах оправдали еще 29 человек — это существенно меньше одного процента от общего числа вынесенных приговоров.

Глава Следственного управления СКП по Москве Анатолий Багмет, который тоже участвовал в совещании, такой статистикой доволен. Руководитель следственного управления поделился и собственными данными — например, о том, что по делам, которые переданы в московские суды из подведомственного ему СУ, оправданы всего 23 человека. «Мы вернулись к лучшим показателям с 2001 года, количество оправданных судом уменьшилось на 46% и сейчас составляет 0,6% от всех приговоров», — рассказывал Багмет. По единодушному мнению главы СУ по Москве и председателя Мосгорсуда, «следствие стало работать лучше»: по статистике, в 2009 году на дополнительное расследование из судов в прокуратуру возвращалось гораздо меньше дел, чем в предыдущие годы.

«Этот ничтожный процент оправданных свидетельствует не о хорошей работе следствия, а о том, что суды работают с обвинительным уклоном. В процессе два прокурора — судья и собственно гособвинитель. Всех, кто виновен, — в тюрьму, кто невиновен — условно, такая существует установка», — считает московский адвокат Сергей Антонов, защищающий в судах генерала ФСКН Александра Бульбова и экс-сенатора от Башкирии Игоря Изместьева. Единственное, что может исправить ситуацию, — институт суда присяжных, надеется юрист.

Несмотря на многочисленные заявления адвокатов, правозащитников и лично президента Дмитрия Медведева о необходимости гуманизации правосудия и применении ареста как исключительной меры пресечения, московские суды продолжают отправлять за решетку большинство обвиняемых по уголовным делам. Только в 5,6% случаев (это 833 уголовных дела) следователи получили отказ на ходатайство об отправке фигуранта дела в СИЗО. В 14 331 случае просьба следователя была удовлетворена. Продлевают арест в 99,4% случаев: если человек попал в СИЗО на два месяца (такой срок ареста назначается при первом ходатайстве следствия), то с почти стопроцентной вероятностью останется там, пока не завершится расследование дела.

«Почти по тысяче материалов было отказано в аресте, — округлила число 833 в сторону большего председатель Мосгорсуда Егорова. — Я вас призываю: смотрите, какие дела поступают, не отпускайте направо и налево».
Критиковала судей Егорова в основном за нерасторопность при рассмотрении дел (хуже всего ситуация в Останкинском суде Москвы, неважно обстоят дела в Мещанском, Тушинском, Черемушкинском), высокий процент отмены решений (у одного из столичных судей за два года были отменены 200 приговоров) и за неграмотность при написании текста решений. Для Тверского и Преображенского суда «порка» была показательной: на большом экране в конференц-зале были продемонстрированы решения этих судов с множеством орфографических и стилистических ошибок. Самые нелепые места подчеркнули красненьким. «Вот дело о наркотиках. Сами, что ли, обколотые были, когда писали?» — критиковала Егорова одно из решений, в котором после описания события преступления говорилось, что его не было, и одни выводы не согласовывались с другими. В другом постановлении судья забыл вынести приговор по одной из статей, перечисленных в обвинительном заключении. В третьем — просто переписал текст обвинения.

Отчитывая судей за неграмотность и дурную привычку поручать написание решений своим помощникам, Егорова напомнила, что с 1 июля 2010 года будет действовать Федеральный закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации». Он предписывает судам всех уровней, в том числе мировым и районным, публиковать свои решения в интернете. «С первого июня все ваши произведения будут в интернете и каждый гражданин сможет с ними ознакомиться», — грозила председатель Мосгорсуда малограмотным коллегам. «Но, бывает, берешь в руки приговор или решение — и радуется душа», — подсластила пилюлю Егорова.

Еще одно замечание касается вынесения заочных решений. К самой концепции заочного правосудия у Егоровой претензий нет — «такая возможность предусмотрена законом». Но она напомнила судьям, что заочному решению должна предшествовать процедура извещения ответчика о том, что его могут приговорить в его отсутствие:

«Весь мир мы насмешили с этим «Речником»! Зачем было выносить девять заочных решений?»
Но мэр Москвы Юрий Лужков, тоже приглашенный на совещание в четверг, ободрил главу Мосгорсуда. «Хочу поблагодарить Ольгу Александровну и Мосгорсуд за ту стойкость, которую вы проявили в ситуации вокруг «Речника», — выступил мэр. Лужков также отметил, что «вокруг «Речника» собрались и либералы, и рыночники, и красные, и экстремисты всех мастей, которые на самом деле и не хотят поддерживать тех, кто незаконно построил в поселке эти здания». «Появились и те, кто ставит под сомнения судебные решений! Я рад, что президент вчера сказал: судебные решения незыблемы, и их надо исполнять. А то представляете, что бы разлилось по стране», — стращал Лужков. Он рассказал, что «Речник» — «это не единичный случай незаконного строительства в Москве» и что всего выявлено 805 фактов незаконного строительства. «Это отдельные адреса и коллективное строительство», — заявил он. Егорова мэра поддержала: «В Московской области снесли целый поселок «Ягодка», и никто не возмущался. Да и по другим регионам много таких дел».

Еще одна категория дел, о которой председатель Мосгорсуда решила рассказать отдельно, — это так называемые дела по преступлениям против правосудия. Их в 2009 году рассмотрели около 1200. «Я, когда увидела такое количество, испугалась. Но потом выяснилось, что большинство из них проходят по ст. 318 УК — «применение насилия в отношении представителя власти» и ст. 319 УК — «оскорбление представителя власти». Видно, наша милиция решила повысить себе показатели. Не скажу, что в милиции работают только плохие люди. Там, как и в суде, много порядочных и честных людей», — делилась наблюдениями Егорова. Она добавила, что, «слава богу, только 3% приговоров по этим делам связано с лишением свободы». Остальные — штрафы и условные сроки.

«Чтобы поставить себе «палки», милиционеры заводят эти дела. В основном людей обвиняют в оскорблении сотрудников милиции нецензурной бранью. Какие они у нас стали нежные», — сказала председатель Мосгорсуда.
«Если председатель Мосгорсуда так заявляет, то получается, что ее судьи судят неправильно, она знает, что все эти дела — липа, но по ним выносятся приговоры. Вот это мне непонятно», — прокомментировал заявление Егоровой глава профсоюза сотрудников милиции Москвы Михаил Пашкин. По его мнению, сложившаяся ситуация с делами об оскорблении сотрудников милиции — «это палка о двух концах»: с одной стороны, милиционеры, устав от пренебрежительного к ним отношения и оскорблений, заводят дела на каждого оскорбившего, но, с другой стороны, есть и те, кто незаконно задерживает людей, держит их в «обезьяннике», а потом заводит дело об оскорблении, которого не было. «Мера борьбы с этими делами очень простая — выдать всем сотрудникам по диктофону и заставить все писать. А за потерю диктофона наказывать, как за потерю удостоверения», — предлагает Пашкин.